ВЫПУСК №85 (РУССКИЙ ПЕРЕВОД)

Автор текста – Тумаш Висенти Феррейра. Перевод на русский язык – Кирилл Чернов. Корректура – Михаил Титаренко.

Наконец близится окончание очередного учебного года! Но перед тем, как все мы уйдем в отпуск (или, я бы сказал, многие из нас), команда Os Fazedores de Letras с радостью представляет вам выпуск №85. Он выходит спустя более четырёх месяцев после предыдущего; в этот весьма длительный период времени мы не прекращали работу над данным изданием, а также трудились над организацией новых инициатив. Наша команда усердно работала, поэтому, прежде всего, хотелось бы поблагодарить всех, кто внёс свою лепту. В данном выпуске я хотел бы, во-первых, рассказать, что мы делали в этом семестре, начиная с февраля, во-вторых, рассказать о некоторых наших успешных начинаниях. В-третьих, я не могу пройти мимо недавно принятого закона против публичных средств коммуникации – я имею в виду, конечно же, имеющее двусмысленное название «Португальское письмо о правах человека в цифровую эпоху». Наконец, хотелось бы поговорить о самом издании и некоторых планах на ближайшее будущее.

Пойдём по порядку. Предыдущий выпуск был опубликован 8 февраля прошлого года, и после того, как работа над ним была завершена, мы возобновили нашу серию общественных онлайн-встреч и интервью, проведённых в дистанционном формате, а затем выложенных на наших платформах. Что касается интервью, то первое из них, проведённое 13 февраля и опубликованное спустя несколько дней, в котором Жуана Ребошу и Жуан Н. С. Алмеида беседовали с художником и поэтом Андре Теседейру. Далее, в начале апреля я имел удовольствие пообщаться с профессором Аной Исабель Суареш (из университета Алгавре) о её работе в качестве переводчика финского эпоса Калевала на португальский язык. Позднее, 11 июня, профессор присоединилась к нашей приятнейшей беседе об эстетике, спорте, толпе и присутствии с профессором Хансом Ульрихом Гумбрехтом (Стэнфордский университет и FLUL). Немного ранее, 30 мая, наш коллега Луиш Г. Родригес брал интервью у профессора Фернанду Бриссоса о роли СМИ в период пандемии. Что же касается онлайн-встреч, то мы начали с организации круглого стола/дебатов касательно Международного женского дня, который мы превратили в «женский месяц», опубликовав ряд соответствующих материалов по данной теме, начиная с марта и до середины апреля, что было организовано стараниями наших Аны Софии Соуту, Жуаны Ребошу, Мигеля Рибейру и Жуана Н. С. Алмеида, и в которых мы имели честь пообщаться с такими гостями как Ракель Седура и Мариана Гомеш, групповые разговоры с которыми оказали стимулирующее воздействие. Затем, 30 апреля, состоялась публичная дискуссия о Месии и Жоржи де Сена, на которую были приглашены в качестве спикеров профессор Исабель де Сена и профессор Антониу М. Фейо (к сожалению, мы смогли опубликовать лишь отрывки из видеозаписи с его участием). Некоторое время спустя настал черёд разговора о Вергилиу Феррейре, ознаменованного 25-й годовщиной его смерти (1996 год), также организованного нашей коллегой Аной Софией Соуту (которая, к сожалению, была вынуждена прекратить сотрудничество с нами по профессиональным причинам) – в котором также участвовала профессор Исабель Кристина Родригес (из университета Авейру) и профессор Мануэль Каниду Пиментель (из Португальского Католического Университета). Также нами были организованы двое дебатов: первые – о свободе слова (24 апреля), а вторые – о сексуальных практиках и идентичности (24 мая) – к которым следует добавить рубрику «вопрос-ответ» о нашем процессе корректуры и редактирования текста, который состоялся 5 апреля, и общественную дискуссию, вызванную публикацией выпуска №84 от 24 февраля. Мы также опубликовали вышеупомянутое тематическое досье о Женском дне и др., а также переводы редакционных статей на русский и английский языки. И, пользуясь возможностью, я хочу ещё раз поблагодарить Бернарду Андре за работу, проделанную им в качестве официального дизайнера газеты, а именно за то, что он подготовил великолепные плакаты для всех этих мероприятий. Все эти мероприятия и инициативы, в целом, получили положительный отклик, поэтому мы намерены продолжать работу в этом направлении. Мы надеемся провести до конца июля, по крайней мере, два других мероприятия, организуемых, соответственно Жуаном Н. С. Алмеидой и Лоренсо Дуарте (подробнее об этом позже). Наконец, я хотел бы выделить три новшества, которые, как мне думается, будут приняты положительно: во-первых, мы открыли несколько платформ для подкастов с аудиозаписями всех событий, которые мы имеем на сегодняшний день (всё это здесь); второе – это диаграмма официальных и неофициальных органов, составляющих FLUL, составленный Марсией Марту и Жуаном Н. С. Алмеидой. Эта диаграмма является более или менее беспрецедентным перечнем, удобным и полезным для всех, особенно для новых студентов; и третье – вскоре мы откроем большинство проводимых нами раз в две недели командных заседаний для широкой публики, поскольку нам нечего скрывать, и мы считаем, что данное действие способно раскрыть всё изобилие хороших идей, то есть привести к отличным результатам.

Давайте немного поговорим о реакциях значительной части публики (некоторые из которых были весьма любопытными, некоторые – крайне положительными), возникшими в ходе нашей работы в последние несколько месяцев. Наш подход к теме Женского дня, проведенный в духе универсализма и объективности, которые привлекли множество как хороших представлений, составленных очень солидно и увлекательно в форме, составленных в форме критических и лирических текстов, а также творческих работ; так и неудовлетворённые реакции, вызванные, вероятно, искусственной полемикой, часто встречающейся в наши дни. Жесткие критерии нашего процесса пересмотра и откровенность нашего диалога с авторами и читателями вызвали неожиданную волну протеста в сети (почти исключительно в Твиттере) на основе двух двусмысленных посылок: во-первых, что кто-то, будучи женщиной, в силу этого условия будет иметь право писать все, что ей захочется, о теме, не подвергаясь такому же тщательному изучению, каким бы слабым ни было качество ее текста; во-вторых, это допущение, что переживание того или иного конкретного события неизбежно приводит к тому, что кто-то говорит об этом лучше. Это большая ошибка, поскольку очевидно, что не всегда все обстоит именно так, и это явно заслуживает обсуждения в будущем. Интернет-истерия, основанная на этих двух предположениях, достигла точки, когда кто-то решил слить онлайн доказательства одной из наших поправок к тексту с комментариями, как будто это то, чего мы должны стыдиться. Эта практика, кажется, становится распространенной среди определенной группы студентов – давайте не будем забывать, что в октябре прошлого года нашлись люди, которые считали правильным сливать онлайн переписку декана FLUL, после чего некоторые телеканалы, подстрекаемые определёнными студентами, транслировали лживые и абсурдные сообщения о предполагаемом факте касательно жизни сообщества FLUL. Если такие действия и не повлекли за собой юридических последствий для их исполнителей, то только потому, что их цели имеют гораздо более высокий уровень порядочности, чем люди, которые делают такие вещи. Однако, очевидно, мы не поощряем такое поведение не только ради приличия, но и с учетом действующих правовых положений. Но для нас это не главный вопрос. На сеансе вопросов и ответов, который мы провели 5 апреля, ни один вопрос не остался без ответа, и после бесед с несколькими людьми, было наглядно продемонстрировано, что обвинения, от которых мы пострадали, были абсолютно ложными и что любой представленный нам текст требует от нас в равной степени сложного процесса пересмотра, вне зависимости от того, кто автор, будь то студент, учитель, политик, мужчина, женщина, гражданин или иностранец и т.д., и что никто не пользуется особым статусом, который освобождает его от участия в этом процессе. Однако в этой связи возникает ряд вопросов. Один из этих вопросов касается очевидного приоритета субъективности для значительной части населения. Так уж получилось, что субъективность не является критерием истины. Это не потому, что я так думаю или утверждаю, что что-либо верно. Точно так же это не потому, что я чувствую что-то, скажем так, само собой разумеющееся. Аналогичным образом, это не потому, что кто-то –будь то женщина, китаянка или композитор – имеет привилегированный доступ к тому, кем он является или чем он занимается. Мы можем легко представить себе человека – например, психолога, который читает лекции о неких определённых людях или людях в целом, не будучи одним из них, – возможно, читая лекции даже более критично, чем если бы он относился к этим людям. Мы также можем представить англичанина, который знает о Португалии больше, чем большинство португальцев, или чилийца, который имеет особенно тонкие представления о Китае, которые могли бы помочь большинству китайцев. Не говоря уж о том, что кто-то может быть очень хорош в создании музыки, не будучи способным объяснить, например, как хорошие энтузиасты, или даже не осознавая, что он делает, как говорил Платон в своём знаменитом изречении о поэтах. Здесь также следует помнить, что тот же Платон помимо этого предупредил нас об опасностях общественной жизни, основанной на эмоциях и субъективности.

Беседа, о которой я говорил выше, имела, как это часто бывает, ряд позитивных эффектов. Первым из них было очередное подтверждение того факта, что при конструктивном диалоге люди, как правило, разрешают свои разногласия, и конфликты прекращаются. Также (в духе Организации Объединенных Наций и нескольких хорошо известных нам религиозных и политических лидеров) диалог способствует миру. Наконец, третий, наиболее общий, позитивный эффект послужил для значительного числа людей возможностью заявить нам о своей солидарности и поддержке. С некоторыми из этих людей мы уже знакомы, с другими мы связались впервые, а некоторые только начитают или вот-вот начнут сотрудничать с нами.

Если мне не изменяет память, другая негативная реакция, с которой мы столкнулись, была вызвана нашей инициативой по организации дискуссии о свободе слова, которая состоялась 24 апреля, накануне того дня, когда мы отмечаем революцию гвоздик в Португалии. Само обсуждение было чрезвычайно душевным и плодотворным, но, опять же в Твиттере, социальной сети для нездоровых импульсов общества, в которой прослеживается едкая поляризация мнений, в предшествовавшие ему недели мы постоянно сталкивались с некоторыми враждебными реакциями. Вызывает удивление тот факт, что FLUL, будучи общиной, ориентированной главным образом на центр и левое крыло, проявляет такую осторожность в отношении свободы слова, той самой свободы слова, которая во многих случаях является гарантией гражданских прав, которыми пользуются его члены. Странно и то, что студенты факультета неправильно интерпретировали отрывок из текста Карла Поппера и преобразовали его в интернет-мем, который описывает в точности противоположное тому, что автор имел в виду. В равной степени удивляет и то, что сегодня свобода слова должна считаться “делом правых” и что левые, которые считают себя демократами, должны относиться к ней подозрительно и даже с явной враждебностью. Внезапно возникает множество табу и вещей, которые мы не можем обсуждать. Естественно, это не является ни правдой, ни вообще здравым смыслом, и Os Fazedores de Letras не будет с этим мириться. Мы – газета, которая следит за тем, чтобы не понижалась планка, и мы извлекаем пользу из либеральных традиций свободы мысли, свободы совести и слова, и мы не принимаем ни догм, ни запретов, ни ограничений этой неотчуждаемой свободы, которая необходима для справедливости и истины. И пусть все те, для кого важны непохожесть, диалог и терпимость, как и для нас, не лишатся индивидуальной и коллективной свободы мысли и права на существование. Непохожесть без свободы становится новой идентичностью, новой диктатурой, новым деспотичным стандартом. Диалог без разногласий – это не диалог, это либо хор, либо монолог. Терпимость без многообразия не является терпимостью, поскольку нет ничего, что можно было бы терпеть, поскольку все приравнивается к субъективной «истине» субъекта, который утверждает, что он «терпит». Поэтому мы с явной озабоченностью замечаем следы авторитарной и тоталитарной ортодоксальности в обществе, где должны царить открытые прения, и заверяем вас, что будем продолжать борьбу с этой тенденцией.

Наша последняя дискуссия о «сексуальных практиках и идентичности» вызвала некоторые здоровые реакции, снова в рамках вышеупомянутой социальной сети и на этот раз также в Инстаграм. Большая часть этих волнений, насколько мы понимаем, проистекает из своего рода «иллиберализма», замаскированного под либерализм, и из некоторых догм постмодернизма. Некоторые из этих догм связаны с гендерной идеологией и спорами об идентичности, предмете и сексуальной свободе (или о том, что именно каждый человек считает сексуальной свободой). Здесь стоит детально рассмотреть лишь два упомянутых момента. Начнём с первого. Я хочу решительно заявить, что методы сексуальной конверсионной терапии (для тех кто не знает: они могут приобретать разные формы) – в целом, по словам моего английского друга, «ужасная идея, они не работают». Но мы задались вопросом о том, должны ли они стать объектом юридического запрета подобно аналогичным по своей сути операциям по смене пола, в последнем случае сопряженных с болезненными процедурами и множественными операциями в течение нескольких лет, как мы видим из статьи Público, которой мы поделились в наших социальных сетях. Это позволяет мне остановиться на следующем моменте, а именно на том, с какой лёгкостью сегодня в социальных сетях и, в меньшей степени, в рамках публичных дискуссий людей обвиняют в «трансфобии». Теперь это обвинение, часто и конкретно в нашем случае, не является правдой. «Фобия» означает: 1) глубокий страх чего-либо или кого-либо; 2) чувство ненависти по отношению к чему-либо или кому-либо; то есть «трансфобия» должна означать «страх» или «ненависть к транс-людям». Для любого студента факультета гуманитарных наук, достойного этого звания, как и вообще для любого другого человека должно быть совершенно очевидно, что постановка описанных вышеупомянутых вопросов, касающихся методов лечения, не имеет ничего общего со «страхом» или «ненавистью» кого-либо или чего-либо, если только это слово не было употреблено ошибочно или его значение было искажено, чтобы бросить его в любого политического, идеологического или философского противника. Аналогично, сравнительное исследование актуальности или законности сложных и болезненных операций по изменению пола, которые не служат клинической цели, не равнозначно трансфобии; это не фобия, потому что она не проистекает из страха или ненависти к кому бы то ни было. И запрещение открытого и цивилизованного обсуждения этих и других вопросов лишь свидетельствует о социальном недуге нетерпимости и авторитаризма, который мы выявили в предыдущем пункте.

Все эти разговоры, порожденные нашей работой, в конечном итоге обернулись поворотом к точке, которую мы считаем очень важной и которая наверняка станет темой для будущих дебатов и, кто знает, возможно, тематической проблемой: что мы имеем в виду, когда говорим о “науке” и в какой степени интерпретация больше не является таковой. Мы рады тому, что все жаркие дискуссии, которые велись по этим темам, привлекли внимание к данному вопросу, поскольку именно здесь были обнаружены большие разногласия. Еще один очень важный момент, который прояснился в ходе наших недавних взаимодействий с читателями и который, несомненно, также станет основой для создания большого количества эссе и более глубоких дебатов, – это взаимосвязь между религией и гуманитарными науками. Многие студенты испытывают недоумение, когда видят тему, связанную с религией, вставленную в программу изучения искусств и гуманитарных наук, и еще больше недоумевают, когда обнаруживают, что основная часть того, что мы изучаем, берет свое начало в более старых религиозных вопросах. Итак, все эти вопросы, вытекающие не только из нашей работы в качестве редакторов, но и из работы всех наших коллег, будь то написание текстов, или участие в наших дебатах, или ведение страниц в социальных сетях, чрезвычайно позитивны как пища для размышлений и дискуссий. Это потому, что они позволяют раскрыть новые области мышления всех нас, студентов FLUL, и потому, что они помогают раз и навсегда прояснить недоразумения и философскую путаницу.

Прежде чем мы перейдем к краткому обзору нового издания, я хочу поговорить о вопросе, который нельзя оставить без внимания. Речь идет об издании Закона 27 от 17 мая 2021 года, который получил двусмысленное название “Португальское письмо о правах человека в цифровую эпоху”. Оговорки и критические замечания уже были высказаны основной массой общественных деятелей и прессы, таких как Хосе Мануэль Барата-Фейо из Público, экс-министр и бывший член парламента Антониу Баррету и библиотекарь и бывший член Европейского парламента Хосе Пашеку Перейра. Что же касается нас, то, прочитав текст закона, мы сочли его непростительным для государства, которое называет себя демократическим, заниматься определением того, что является или не является фейковой новостью, к какой информации может иметь доступ общественность, стремиться к созданию института осведомителей режима среди граждан, а также структуры информационной цензуры и правовых санкций (см., обо всех этих вопросах, пункты 1-2 и 5-6 статьи 6 законопроекта). Давайте рассмотрим его. В пункте 2 упомянутой статьи мы прочли следующее:

«Любая информация, которая, как было доказано, является ложной или вводит в заблуждение, создаётся, представляется и распространяется с целью получения экономических выгод или преднамеренного обмана общественности, и которая может причинить ущерб обществу и, в частности, создать угрозу демократическим политическим процессам, разработке государственной политики и созданию общественных благ».

Это, разумеется, означает, что правительство защищает не своих граждан, а себя от той информации, которая может причинить ему вред или ущерб (или лишить его власти). И даже если бы оно защищало своих граждан, в функции демократических правительств не входило бы ограничение добровольного доступа общественности к какой бы то ни было информации. Что касается режима денонсации, то нам необходимо обратить внимание на пункт 5 той же статьи:

«Все имеют право выдвигать обвинения против субъектов, практикующих деяния, предусмотренные настоящей статьей, и требовать их рассмотрения Институтом по регулированию социальных коммуникаций, применения средств правовой защиты, упомянутых в статье 21, и мер, предусмотренных Законом Nº 53/2005 от 8 ноября, касающимся процедур подачи жалоб, проведения обсуждений и режима санкций».

Что касается структур цензуры и проверки достоверности данных, то давайте посмотрим на номер 6:

«Государство поддерживает критическую оценку структур проверки фактов должным образом зарегистрированными учреждениями социальной коммуникации и поощряет присвоение качественных печатей заслуживающими доверия организациями, обладающими статутом общественно-полезных».

Все это, как подчеркнул один из вышеупомянутых авторов, не существенно отличается от законов цензуры времен военной диктатуры (1926-1932) и Нового государства (1932-1974). Особую тревогу вызывает тот факт, что любое демократически избранное правительство может чувствовать себя настолько уверенным в своей власти, что оно может начать постепенно ограничивать публичные свободы своего же электората. Не меньшую озабоченность вызывает и то, что этот закон получил широкое распространение и что значительная часть населения не испытывает серьезных опасений. Симптом небольшой глубины подлинно демократических ценностей в Португалии – это, безусловно, первый «тревожный звонок» начала похорон нашей демократии. Конечно, Os Fazedores de Letras будет продолжать протестовать против этого и любых других антидемократических действий.

***

Наконец, мы обратимся непосредственно к нашему нынешнему изданию №85. Прежде всего, я хотел бы поблагодарить Лоренсу Дуарте, Жуана Н. С. Алмейду и Луиса Г. Родригеса за их огромный вклад в обеспечение того, чтобы этот вопрос был поднят в безопасном месте публикации. Хочу также обратить внимание на то, что Тиаго Геррейро с целью освещения данного вопроса проделал труд, который является достойным преемником двух наших последних публикаций. Мы также выражаем огромную благодарность членам парламента Саре Мадруге да Коста и Хасинту Серрану, каждый из которых внёс щедрый вклад в это издание, в частности, в колонку про 25 апреля (День Гвоздической Революции и День Свободы в Португалии), которую я всех призываю прочитать. Среди наших колонок я хотел бы также выделить тексты Виктора Мендонса, Тумаша Горжана и Марианы Алмеиды. В разделе эссе я с особым энтузиазмом рекомендую эссе Фатимы Пиньейру, Тиаго Рамоса и Жуана Рошета, ни в коем случае не обесценивая другие, которые также очень хороши. Что касается обзоров, то я обращаю внимание на работы профессора О. Исидро Ламелаша о Religião Gnóstica [Гностическая Религия] и Ханса Йонаса, переведённую нашей коллеги Аной Переринья (University of Lisbon Press, 2019). Наконец, я приглашаю вас прочитать наш раздел поэзии и переводы Джеймса Диаса текстов Ларкина и Дикинсона.

***

И последнее, что хотелось бы сказать: по различным причинам, главным образом в связи с загруженным окончанием семестра, которому все мы должны были уделить должное внимание в недавнем прошлом, мы не смогли включить в это издание все материалы, которые планировали опубликовать. Поэтому до конца июля мы будем публиковать ряд дополнительных материалов. Издание №86 должно выйти в октябре, но мы будем продолжать активно работать в течение лета, публикуя отдельные статьи и интервью, организуя дебаты, заказывая эссе и обзоры и составляя тематические досье. Все студенты Школы искусств и гуманитарных наук, а также заинтересованные люди из других стран мира приглашаются к сотрудничеству с нами: присылайте нам свои работы, предлагайте свои идеи, активнее участвуйте в жизни нашего коллектива, оценивайте и читайте тексты, приходите на наши встречи и т.д.

Я желаю нашему университетскому сообществу и всем людям в целом хороших летних каникул.

С наилучшими пожеланиями,

Тумаш Висенти Феррейра (Редактор)

От лица всей команды Os Fazedores de Letras